Столбик в стеклянной трубке то поднимается к красной отметке телесной температуры, то оседает к синей черте замерзания, и вместе с ним по цветной полосе справа ездит белый бегунок. Сверху дрожит жара — два восходящих потока над раскалённым углом плиты, а слева медленно вращаются в разные стороны две снежинки. По мерной шкале внизу от края до края доезжает песочная метка отсчёта.
Паспорт единицы
Быт США · восемь стран лист 1/1 · ред. 2026-09Градус Фаренгейта
°F · внесистемная единица · температура · 1 °F = 5/9 K
Шкала, размеченная по человеку
Американцу не нужно знать, при какой температуре кипит вода, — он и без этого прекрасно живёт, потому что его шкала размечена не по воде, а по самочувствию. Ноль — это «очень холодно», сто — «очень жарко», семьдесят — «хорошо», и вся погода укладывается в две цифры без минусов, отчего в прогнозе говорят «будет в девяностых» и всем сразу понятно, о чём речь.
Такая привязка не случайна, а заложена в саму историю шкалы: Фаренгейт задал ноль по самой холодной смеси, какую умел приготовить, тридцать два поставил на таяние льда, а девяносто шесть — на температуру человеческого тела. Число девяносто шесть он выбрал не из точности, а из удобства деления, и потому шкала получилась одновременно бытовой и на редкость мелкой: её градус почти вдвое меньше градуса Цельсия, а значит, обычную комнатную температуру можно назвать целым числом без дробей.
Сегодня Фаренгейтом пользуются Соединённые Штаты и ещё несколько небольших стран, а в самой Америке шкала уживается с метрической: погода, печь и термостат — в Фаренгейтах, наука и медицина — в Цельсиях, и никого это не смущает. Метрологически же единица определена через кельвин точной дробью и потому существует ровно так же законно, как любая другая.
Знак градуса и буква пишутся вплотную, а от числа их отделяет пробел: 72 °F. Само слово «Фаренгейт» — фамилия, поэтому со строчной его не пишут, а вот «градус» строчной и склоняется. В английских текстах встречается запись без пробела, и это отступление от международных правил, зато повсеместное на американских вывесках и в прогнозах.
Температура и разность температур считаются по-разному: перевести показание нужно со сдвигом на тридцать два, а перевести разницу — только множителем пять девятых, и путаница здесь портит расчёты теплопередачи чаще всего. Кроме того, шкалу Фаренгейта легко смешать со шкалой Ранкина, у которой тот же размер градуса, но ноль лежит в абсолютном нуле.
01 · Определение
32 и 212 · пять девятых · ощущаемая температураСовременное определение обходится без льда и без соли: градус Фаренгейта равен пяти девятым кельвина, а ноль шкалы отстоит от абсолютного нуля на четыреста пятьдесят девять целых шестьдесят семь сотых градуса. Из этих двух чисел выводится всё остальное, включая привычные тридцать два на таянии льда и двести двенадцать на кипении воды при нормальном давлении.
Между этими опорными точками ровно сто восемьдесят градусов, и такой выбор был вполне сознательным: сто восемьдесят делится на два, три, четыре, пять, шесть, девять и десять, что в эпоху до калькуляторов значило больше, чем круглая сотня. Мелкий градус дал и побочную выгоду — бытовую температуру почти всегда можно назвать целым числом, не прибегая к половинкам.
Собственно погода, однако, измеряется не одним числом. Американская служба погоды рядом с температурой всегда даёт вторую цифру — ощущаемую: летом это индекс жары, учитывающий влажность, поскольку при высокой влажности пот не испаряется и тело не охлаждается, а зимой ветрохолодовой индекс, считающий, насколько быстрее ветер отнимает тепло от открытой кожи. Обе формулы выведены для Фаренгейта и в этой шкале и живут.
Именно поэтому спор о том, какая шкала «правильнее», бессмыслен: одна удобна для физики, где важны фазовые переходы воды, другая — для разговора о самочувствии, где сотые доли не нужны вовсе. Американский быт выбрал вторую и держится за неё уже третье столетие.
Сколько на самом деле градусов
Слева двор и уличный термометр: столбик поднимается и опускается вместе с ползунком, двор покрывается изморозью или дрожит от жары, а рядом второй указатель показывает ощущаемую температуру. Справа две шкалы стоят бок о бок, и видно, как одно и то же состояние воздуха читается в Фаренгейтах целыми числами, а в Цельсиях — дробными. Двигайте влажность: выше восьмидесяти градусов она добавляет к ощущению десятки, ниже пятидесяти начинает работать ветер выбранной сцены, и оба индекса службы погоды выведены именно для этой шкалы.
02 · Пересчёт
шкалы · быт · разница температурОдна температура в трёх разговорах
Первая вкладка раскладывает введённое показание по шкалам. Вторая читает то же число по-американски: термостат, печь, лихорадка, прогноз. Третья считает разность температур, где сдвига на тридцать два уже нет, — и заодно градусо-дни отопления, привязанные к шестидесяти пяти градусам.
Правило для памяти: отнять тридцать и поделить пополам — прикидка Фаренгейта в Цельсии, а точность её — пара градусов в бытовом диапазоне.
Порог лихорадки в американской медицине — сто целых четыре десятых градуса, и это ровно тридцать восемь по Цельсию, а не «сотня с небольшим». Знаменитые девяносто восемь и шесть десятых — тоже перевод, а не измерение: они получились округлением тридцати семи градусов, и настоящая средняя температура тела ниже.
| Величина | Значение | Пояснение |
|---|---|---|
| {k} | {v} | {note} |
{text}
04 · Приборы измерения
уличный · термостат · лобный · печнойЧетыре градусника американского дома
Тот, что висит за окном
Простейший жидкостный термометр остался в американском доме почти таким же, каким был в девятнадцатом веке, только ртуть в нём сменилась подкрашенным спиртом. Его беда известна каждому: висящий на солнечной стене прибор показывает не воздух, а собственный нагрев, и потому служба погоды держит датчики в белых вентилируемых будках на высоте двух метров над травой — иначе сравнивать показания разных дней бессмысленно.
Круглая шайба на стене
Внутри классического круглого термостата свёрнута спиралью биметаллическая пластина: при нагреве два металла расширяются по-разному, спираль раскручивается и наклоняет ампулу с ртутью, замыкая цепь отопления. Уставки включения и выключения разнесены на градус-два, потому что без такого запаса реле принялось бы щёлкать без остановки, и именно из этого гистерезиса рождается привычное покачивание температуры в доме вокруг заданных семидесяти.
Прибор, стреляющий в лоб
Инфракрасный термометр не касается кожи, а ловит её тепловое излучение, и потому меряет поверхность, тогда как врача интересует внутренняя температура тела. Пересчёт от одной к другой встроен в прибор и зависит от того, откуда снято показание: со лба, из уха или с виска, — а ещё от того, шёл ли человек с улицы. Отсюда и разброс в несколько десятых градуса, из-за которого порог лихорадки берут с запасом.
Триста пятьдесят в кухне
Американский рецепт почти всегда начинается с указания разогреть печь до трёхсот пятидесяти градусов, и это не магия, а режим, при котором корочка уверенно темнеет по реакции Майяра, а середина успевает пропечься. Дешёвый духовочный термостат при этом гуляет на двадцать пять градусов в обе стороны, отчего опытный повар держит в печи отдельный термометр и знает, что его прибор врёт стабильно и предсказуемо.
05 · Правила записи
пробел перед знаком · показание и разностьПоказание и разница пишутся по-разному
Все ошибки здесь сводятся к двум: либо забывают о сдвиге на тридцать два, либо, наоборот, применяют его там, где речь о разности температур.
Первая строка нарушает правило записи: пробел ставится между числом и знаком градуса, а не между знаком и буквой. Вторая — самая дорогая ошибка в технических расчётах: разность температур переводится только множителем, без сдвига, иначе выходит бессмыслица. Третья выдаёт округление за измерение, тогда как настоящая температура тела меняется в течение суток почти на градус. Четвёртая смешивает шкалы: сто по Фаренгейту — это жаркий день, а не кипяток. Пятая путает фамилию с общим словом. Шестая опускает шкалу там, где текст читают в двух странах сразу, и в результате тридцать градусов оказываются то жарой, то заморозком.
06 · Соседние единицы
цельсий · кельвин · ранкинТемпературных шкал в ходу осталось четыре, и различаются они всего двумя вещами: размером градуса и тем, где поставлен ноль. У Фаренгейта и Ранкина градус одинаков, у Цельсия и Кельвина тоже, а нули разнесены так, что перевод всякий раз требует внимания к порядку действий.
Шкала, размеченная по воде: ноль на таянии льда, сто на кипении. Удобна в лаборатории и на производстве, а в быту даёт дроби там, где Фаренгейт обходится целыми.
Основная единица системы, отсчитанная от абсолютного нуля и определённая через постоянную Больцмана. Через неё и задан сегодня размер градуса Фаренгейта.
Абсолютная шкала с градусом Фаренгейта: живёт в американской термодинамике, где в формулы подставляют абсолютную температуру, а привычку к фунтам и дюймам менять не стали.
Из паспортов Simetrium по соседству стоят фунт на квадратный дюйм и калория: все три единицы держатся не строгостью определения, а тем, что на них настроены приборы, рецепты и привычки, и все три спокойно уживаются рядом с метрической системой в одной и той же стране.
07 · Исторический раздел
архив · от рассола до прогноза погодыШкала, начатая с солёного льда
{title}
{text}
Шестьдесят четыре деления между льдом и телом можно было делить пополам циркулем шесть раз подряд, и мастер градуировал трубку без всяких вычислений.
Откуда взялись 98,6 и почему их больше нет
В тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году немецкий врач Карл Вундерлих опубликовал итог миллиона измерений у двадцати пяти тысяч человек и назвал средней температурой тела тридцать семь градусов Цельсия. При переводе в Фаренгейты это дало девяносто восемь и шесть десятых, и вот эта десятая доля, возникшая исключительно из арифметики, была прочитана как точность измерения.
Между тем сам Вундерлих писал не о единственном числе, а о диапазоне, который меняется в течение суток и различается у разных людей. Современные работы, включая разбор почти семисот тысяч измерений в Стэнфорде, дают среднюю ближе к девяноста семи с половиной градусам и показывают, что за полтора столетия средняя температура человеческого тела снизилась примерно на полградуса — то ли из-за меньшего числа хронических инфекций, то ли из-за отопления и одежды.
Единица здесь ни при чём: она честно отсчитывает пять девятых кельвина. Виновата привычка сохранять при переводе больше знаков, чем было в исходном измерении, и любопытно, что порог лихорадки при этом уцелел круглым в другой шкале: сто целых четыре десятых градуса Фаренгейта — это ровно тридцать восемь градусов Цельсия.
Каталог величин
температура и американский бытБазовые единицы СИ
подсвечен кельвин — через него задан размер градусаТемпературы американского дня
цельсии и кельвины посчитаны из первой колонки| Случай | °F | °C | K | Замечание |
|---|---|---|---|---|
| {name} | {f} | {c} | {k} | {note} |
Обратите внимание, какие числа в первой колонке круглые, а какие нет: круглыми оказываются как раз бытовые — семьдесят на термостате, триста пятьдесят в печи, сотня как знак жары, — тогда как медицинские и физические пороги выглядят дробными, поскольку пришли из другой шкалы. По этому признаку легко отличить, что в американской жизни размечено Фаренгейтом изначально, а что переведено.